kfive: (Default)
Тимошка подумал про себя: «Рубль, рубль. Дался ей этот рубль»! А в слух произнес, пытаясь пробасить с хрипотцой, как старый таежник: «А что, мать, не нажарить ли нам мышей»?

Мать глубоко вздохнула и просчитала про себя до десяти. Перед глазами у нее стояла «добыча», которую Тимошка приволок из тайги.
На гибкий ивовый прут, сквозь дырочки, где когда-то блестели черные бусинки глаз, Тимошка аккуратно нанизал полевок. Кроты же в глазах вообще не нуждались, так что, задушив их, Тимошка не колеблясь также нанизал их на прут, аккуратно проткнув тонкую пленку, закрывающую глазницы. С белкой же было сложнее. Тимошка пожалел зверька и, слегка придушив, приторочил его к прутику, несильно прихватив за горло сплетенной из коры веревочкой.

Естественно, что мама постаралась сразу же избавиться от «добычи», она не торопясь распустила прутик и брезгливо стряхнула окоченевшие трупики животных в мусорное ведро. Поднесла к ведру крышку и приготовилась прикрыть братскую могилу, как вдруг заметила, что белка дышит. Еле-еле, но все-таки белка дышала. У мамы в сердце что-то екнуло и, подчинившись жалостному порыву, она извлекла белку из ведра, выпутала шею зверька из удавки и мягко положила белку на кухонный стол.

Мама взяла ведро в руки и пошла к мусоропроводу.

Вернувшись на кухню, мама увидела, что белка вполне пришла в себя и даже умяла половину батона ароматного белого хлеба. И в данный момент сытая и довольная сидела на холодильнике, обозревая окресности. В черных беличьих глазах горел нездоровый сатанинский огонь, который предвещал скорую бурю, Содом и Гоморру. Мама не была опытной таежницей и белок укрощать не умела, поэтому ей понадобилась подмога, которую она не преминула вызвать:
— Тимошка, иди скорей сюда и что-нибудь сделай с этой своей белкой!

«А живучая, однако, тварь!» — подумал Тимошка и, схватив молоток, изо всех сил помчался ну кухню.

продолжение следует
kfive: (Default)
Мама тихонечко вошла в комнату Тимошки, тот сидел у открытого окна и смотрел в вечернее небо. Перед ним на подоконнике лежала раскрытая книга. «А ведь как повзрослел!» — подумала мама, но ничего не сказала, а просто тихонечко подошла и обняла Тимошку за плечи. Тимошка, хотя он был еще очень обижен на маму за то, что она не выпускала его на улицу, даже не скинул мамины руки, а только зябко передернул плечами. Мама проследила за Тимошкиным взглядом и также, как и он, уперлась взглядом в низкие вечерние облака.

Где-то вдалеке каркнула одинокая ворона.

Прошло, наверное, минут двадцать, а мама с Тимошкой завороженно смотрели и смотрели в вечернее небо, начинавшее наливаться ночной чернотой. Наконец мама не выдержала. Она встряхнула головой, сбрасывая с себя оцепенение и гипнотический транс, покрепче взяла Тимошку за плечи и развернула его к себе. После этого мама пристально взглянула в немигающие Тимошкины глаза, нырнула на самое их дно, а вынырнув, тихо, но властно и строго, как умеют только мамы, спросила:
— Где рубль, Тимоша?

продолжение следует
kfive: (Default)
Мама долго рылась в своей огромной сумке и наконец извлекла на свет божий кошелек, предмет всегдашнего вожделения маленького Тимошки, потому как в кошельке у мамы всегда были деньги, на которые можно было купить столько вкусностей, что и представить-то себе было трудно. Но мама достала из кошелька всего-навсего один металлический рубль. Внимательно посмотрев на щурящегося с аверса Ленина, мама протянула рубль Тимошке и строго сказала: «Значит так, Тимошка, вот тебе целый рубль, пойдешь в магазин и купишь там батон белого хлеба, пакет молока, а себе можешь купить мороженое в вафельном стаканчике. Сдачу принесешь и смотри не потеряй деньги по дороге»!

Тимошкиному счастью не было предела, наконец-то и его стали считать взрослым. Схватив авоську, Тимошка вприпрыжку помчался в гастроном.
Чтобы оправдать доверие мамы, он строго-настрого наказал сам себе, что по дороге он не будет гладить кошек, играть с собаками и кормить птиц, а быстро-быстро добежит до гастронома, купит хлеб и молоко, а затем сразу назад. Мороженое Тимошка собирался купить уже около дома, около дома было вкуснее.

Шли третьи сутки, внезапно постаревшая мать сидела у телефона и немигающими глазами смотрела на трубку. Где-то в глубине квартиры глухо раздавались шаги отца, и оттуда же несло крепким душистым табаком. Третьи сутки, как Тимошка ушел в магазин и не вернулся. Ни милиция, ни опросы соседей и работников магазина ничего не дали, Тимошки нигде не было.

Внезапно в замке входной двери пару раз провернулся ключ, дверь скрипнула, а на пороге стоял Тимошка. Живой и невредимый, только слегка исхудавший и немного ободранный. Мать вскрикнула:
— Тимошенька, сынок, где же ты был-то?

— В тайге. Енота, блядь, смотрел. А вот и вам, держи, мать!

И Тимофей протянул матери связку мышей-полевок, заботливо нанизанных на гибкий прут. Венчали «ожерелье» две тушки кротов и полузадушенная белка.
После этого случай Тимошку одного из дома не выпускали.

продолжение следует

Profile

kfive: (Default)
kfive

Expand Cut Tags

No cut tags